В советское время Башкирия пережила громкий скандал, связанный с «грубым произволом», фальсификацией уголовных дел и незаконными арестами, проводимыми против второго секретаря Уфимского горкома партии Леонида Сафронова и его супруги Татьяны Дорохиной, а также их друзей и знакомых, отказавшихся клеветать на семейную пару. Раздавить Сафронова намеревался тогдашний первый секретарь башкирского обкома партии Мидхат Шакиров, которого за глаза называли бабаем.
За давностью лет многое уже забыто, а в интернет не попали материалы, которые в конце 80-х годов обсуждала вся Башкирия. Мы решили восстановить историческую справедливость, собрав сохранившиеся свидетельства.
На шестом пленуме башкирского обкома КПСС было обнародовано, что только за 1986 год в Башкирии необоснованно привлекли к уголовной ответственности 53 человека, из которых 11 содержались под стражей. Затем пресса озвучила и вовсе жуткие цифры: «количество отмененных прокуратурой СССР и РСФСР уголовных дел, как необоснованных — более 200 по нашей республике» и сделала резонный вывод, что «в республике в миниатюре повторился 1937 год».
Разоблачения «шакировщины» начались утром 6 мая 1987 года — главная газета страны «Правда» напечатала статью собкора Владимира Прокушева «Преследование прекратить…». Жители республики были в шоке. В организациях, на предприятиях, в транспорте и на улицах только и было разговоров о сенсационной публикации. Из статьи следовало, что по указанию Мидхата Шакирова на протяжении ряда лет правоохранительные органы республики фабриковали многочисленные уголовные дела в отношении партийных и хозяйственных руководителей БАССР, а местные суды послушно отправляли их на нары. Преследовались самые талантливые и умелые организаторы, имевшие собственное мнение и ставившие интересы дела выше отношений с начальством. После вмешательства российских и союзных органов решения башкирских судов пересматривались, и люди выходили на свободу. Но с подорванным здоровьем и изломанными судьбами. А потом шакировские подручные вновь заводили на них сфабрикованные уголовные дела.
Тех, кого не могли «притянуть» за «уголовку», выгоняли с работы, исключали из партии. Репрессированные боролись с произволом, как могли, но защиту находили только в Москве. Мидхат Закирович за 20 лет правления подмял под себя все ветви власти. Даже председатель Октябрьского райсуда Владимир Юдин был вынужден написать объяснительную на имя первого секретаря регионального обкома, где отчитался о своей беседе с корреспондентом «Правды».
Главной фигурой нашумевшей публикации «Преследование прекратить» был Леонид Сафронов, бывший второй секретарь уфимского горкома, посмевший в июле 1983-го возразить Мидхату Закировичу при обсуждении кандидатуры на пост первого секретаря городской парторганизации. Предложенного Шакировым Рима Рахматуллина Сафронов резко раскритиковал: «Заносчив, груб, сталкивает людей лбами».
После этого разговора Шакиров запретил Сафронову выступать на пленуме, в противном случае угрожая «уничтожить». Но Сафронов не испугался, и Шакиров начал его «прессовать», подключив прокуратуру, милицию и комитет народного контроля. Для убедительности и поддержания веры в свое могущество на пленумах, совещаниях и даже оперативках Шакиров чаще всего появлялся в сопровождении председателя комитета госбезопасности.
Под шакировский асфальтовый каток попало немало руководителей, отказавшихся клеветать на Сафронова. Журналистом Прокушевым впервые были обнародованы многочисленные факты деяний партийного начальника, рассказано о пострадавших людях, названы фамилии и должности сотрудников правоохранительных органов, выполнявших незаконные приказы руководителя республики.
По свидетельству Маргана Мерзабекова, бывшего корреспондента «Советской России», после пленума горкома Мидхат Закирович каждый день звонил Сафронову: «Ты ещё живой? Погоди ещё!». Он упивался местью». — Очевидно было, что Шакиров «двигает» Рахматуллина по всем ступеням карьерной лестницы, чтобы предложить со временем в качестве своего преемника, — пояснял подоплеку дела хорошо информированный собкор.
No comments:
Post a Comment